Типца Феня (ptfenix) wrote,
Типца Феня
ptfenix

Дед Хаим и красный сундучок

Я совершенствуюсь в жанре, вторую дочку подращиваю :). Гунька в этом возрасте уже "с языка", просто послушав, могла сама сляпать что-то, - а эта пока нет. :( Раздел проекта "шорашим" ("корни"), Гошка в школе пишет. Причем именно этот раздел - это аводат хекер, ИССЛЕДОВАНИЕ то есть. Задача: написать сразу под перевод на иврит серым как сибирский валенок израильским ребенком. Но при этом не наврать - выверяла по документам, даже Курск на Сталинград поменяла. Картинки потом ей в работу поставлю. Тут только текст, в который вошла туева хуча того, что уже сто раз в разных местах писала и рассказывала. Но вкратце так.
------------------------------------------------------------------------------------------

Я хотела бы рассказать о моем прадедушке, Ефиме (Хаиме) Вишневском. Я не была с ним знакома, но он успел увидеть меня, совсем крохотную, перед самой своей смертью. Мама и папа думают, что его благословение помогло мне преодолеть многие из моих проблем.
Дед Хаим был человеком удивительной и интересной судьбы. Когда мама, бабушка или сестра рассказывают о нем, мне кажется, что я читаю историческую книгу, где рассказывается о евреях России – страны, откуда пришла моя семья, о войне с нацистами, о нашей алие...
Можно начать рассказ, словно сказку: давным-давно, в Российской империи, в черте оседлости, в местечке возле Екатеринослава, жили-были...
Если мама рассказывает мне что-то такое, то ей сразу приходится остановиться, и сначала объяснить, что такое Российская империя, Черта оседлости, местечко, Екатеринослав... Я задаю вопросы, но мама говорит: ты уже большая, пойди почитай об этом. Я помогу тебе найти в сети ответы и информацию. Я иду и читаю.

Российская империя - так называлась до 1917 года огромная территория, подчиненная власти русских царей. Кроме самой России, в нее входило множество других земель, завоеванных русскими и присоединенных к России. Одной из этих земель была Новороссия – сейчас это часть Украины. Ее Россия в 18 веке отвоевала у Польши вместе с еврейским населением, которое жило там. В Новороссии был город Екатеринослав – названный так по имени русской царицы, при которой он был основан в 1776 году. Сейчас это украинский город, и называется он по-другому: Днепропетровск. Во времена русских царей Екатеринослав входил в черту оседлости.

Черта оседлости – это те места на территории Российской империи, где разрешалось жить евреям. Евреев не пускали в центральные большие города, для них отводились специальные области на окраине империи, где они жили давно. Возле Екатеринослава было много еврейских местечек.


Еврейское местечко – это маленький городок в Европе, в котором жили по большей части евреи. Местечки существовали только до войны с нацистами. Во время Холокоста практически все еврейские местечки были уничтожены вместе с населением.

Так вот, в начале 20 века, в Российской империи, в черте оседлости, в местечке, названия которого уже никто в моей семье не помнит, возле города Екатеринослава, жили-были сапожник Барух Вишневский и его жена Маня (Мирьям). У них было четверо детей. Старший, Исаак, родился еще в 19 веке (1899 год). Моложе него был Яков. Потом дочка Рая (так у российских евреев часто называли девочек вместо имени Ривка). И самым последним, уже после революции, родился младший сын – Хаим.

"Мама, после какой революции?" – "Иди почитай".

В 1917 году в России произошел кровавый переворот, названный позже Великой Революцией. Вместо Российской империи появился Советский Союз, вместо царя к власти пришли коммунисты. Коммунисты обещали трудовому народу равенство и справедливость. Люди тогда не понимали, что ничего хорошего в коммунистической власти нет. А евреи радовались ей еще и потому, что коммунисты отменили черту оседлости, разрешили евреям жить везде, разрешили им учиться.

Хаим родился в 1921 году, через четыре года после революции, когда в России еще полыхала страшная Гражданская война. Он был младше своего самого старшего брата на 22 года! Мирьям называла его "мизинчик" – самый маленький пальчик. Там, дома, в еврейском местечке, говорили на идиш. Но в послереволюционной России этот язык стремились забыть...
Мальчик рос развитым, умным, спортивным. Он был чемпионом по плаванию, играл в волейбол. Сын простого сапожника, окончив школу, он захотел учиться на врача, и поступил в медицинский институт. В год поступления Хаима в медицинский институт в Европе началась Вторая Мировая война. Когда Хаим закончил второй курс, нацисты напали на Советский Союз и стремительно захватили Украину.
Хаима не призвали в армию сразу. Студентов-медиков решили быстро, всего за несколько месяцев, доучить, и отправить на фронт уже как офицеров-врачей. Вместе со всей своей семьей и другими семьями Хаим отправился в эвакуацию.

Эвакуация в России во время войны с нацистами – это когда население целых городов уезжало на восток, подальше от областей, куда вот-вот придут нацисты. Люди не решали сами, куда они едут. Их отправляли специальными поездами. В местах, куда люди приезжали, им помогали мало. Выжить в эвакуации: без денег, без работы, без жилья, - было трудно, но все-таки часто удавалось.

Хаим оказался на Урале, там, куда уехал в эвакуацию весь его медицинский институт.

Если посмотреть на карту, то Уралом называется горная страна в середине евразийского материка, идущая с севера на юг. Считается, что этии горы отделяют Европу от Азии. Но в России Уралом называется весь район вокруг этой горной страны.

Город, в котором Хаим заканчивал образование, называется Нижний Тагил.

Он находится как раз почти на самой воображаемой линии, разделяющей Европу и Азию. В этот город во время войны с нацистами было эвакуировано из западных областей 11 танковых заводов, и город превратился в одну большую танковую мастерскую.

Перед уходом на фронт Хаим женился. Его женой стала хорошая девочка Това Каневская, студентка того же медицинского института. В России ее называли Таня, а Хаим называл ее на идише "Тайболэ" – "голубка".
Това была старше Хаима на два года. Она происходила из редкой по тем временам образованной еврейской семьи – ее отец Гедалья был главным бухгалтером огромного металлургического завода в украинском городе Кривой Рог. Семья Товы эвакуировалась на Урал вместе с заводом, тут и познакомились Хаим и Това.

В 1942 году, когда Хаим ушел на фронт, Това уже ждала ребенка. И когда он уже спасал раненых, 5 июня 1942 года в Нижнем Тагиле родилась его дочь, Евгения. Это была моя бабушка. Она не видела своего папу первые четыре года жизни.

"Знаешь, - рассказывала мне бабушка, - у нас дома на стене висела его фотография, но он там без усов. А пришел с усами. Я его страшно испугалась и спряталась под кровать."

Мама предложила мне подсчитать, сколько же лет было деду Хаиму, когда он попал на фронт военным врачом. Получилось: 21 год. Мама говорит: мальчик совсем, твоя сестра сейчас старше. А война это была страшная. Но дед справился.
Начинал воевать он под Сталинградом.

Сталинград (сейчас он называется Волгоград) – это такой город в России, между Волгой и Доном. Возле этого города во время войны с нацистами произошло самое важное, самое страшное, самое большое сражение. Сражение длилось больше полугода (с июля 1942 по февраль 1943 года), и в нем участвовало столько солдат и техники, что оно считается самым крупным сухопутным (то есть, на земле) сражением во всей истории человечества. То, что нацисты проиграли эту битву, было переломным моментом всей второй мировой войны.

Под Сталинградом юный доктор Хаим Вишневский набрался опыта, получил звание капитана и стал командиром медсанбата.

Медсанбат – это особая воинская часть, которая оказывает первую, самую необходимую помощь раненым прямо на поле боя или возле него. Врачи медико-санитарного батальона – это те люди, от кого напрямую зависит спасение солдат.

Медсанбат под командованием Хаима участвовал в страшной переправе через Днепр.

Днепр – это огромная (более 2000 километров в длину) река на Украине, которую русская армия должна была перейти, чтобы выгнать нацистов со своей территории. Ширина Днепра достигает 3 километров, а тот его берег, который занимали нацисты, на 200 метров выше второго берега и очень крут. Таким образом, переправа через Днепр была одной из самых сложных задач, стоявших перед русской армией.

Битва за Днепр происходила во второй половине 1943 года. В ней с двух сторон (русская и немецкая армии) участвовали около 4 миллионов человек. Бой за реку шел на протяжении 750 километров ее берегов.

Русское командование не жалело свою армию. Оно хотело использовать преимущества того, что у России было больше солдат, и как можно скорее напасть на нацистов. Солдаты переплывали огромную реку на маленьких рыбацких лодках и самодельных плотах. По ним стреляли пушки, на них бросали бомбы самолеты. Раненые падали в воду и тонули в реке. Погибло огромное количество людей: в живых из каждого десятка оставалось 2 или 3 человека.


Дед Хаим не зря был чемпионом по плаванию. Он лично вытащил из реки и спас 90 человек раненых. Потом его самого ранило в ногу, он был контужен, но и когда не смог больше плавать, он остался руководить подчиненными ему медиками, оказывать первую помощь. Все вместе они спасли из реки 272 человека. За это дед Хаим получил свой первый боевой орден. Не так давно в интернет выложили документы о награждениях в России во время войны с нацистами. Мама без труда нашла там деда Хаима. Документы написаны по-русски, но мама и сестра мне их переводили.
В конце 1944 года дед Хаим получил еще один боевой орден, за отличную работу медсанбата. А еще у него была боевая медаль, но за что и когда он ее получил, мы пока не знаем. Документов в сети про эту медаль пока нет.
Дальнейший боевой путь Хаима Вишневского привел его в Польшу. На втором наградном листе можно четко видеть, что дед служил в 60 армии. Он был одним из тех, кто 27 января 1945 года вошел в ворота покинутого бежавшими немцами Аушвица.

Аушвиц-Биркенау – крупнейший из нацистских лагерей смерти. В годы второй мировой войны там было уничтожено несколько миллионов людей: мужчин, женщин и детей. Большая часть из них были европейскими евреями.

Аушвиц был освобожден войсками 59 и 60 армий. Дед видел это. Своими глазами.
Закончил войну Хаим освобождением Праги.

Прага – это столица Чехии. Она была окочательно освобождена от нацистов уже после взятия Красной Армией Берлина и формального окончания войны, 12 мая 1945 года.
В 1946 году Хаим вернулся к жене и дочери, и привез им в подарок красный стеклянный сундучок-шкатулочку.


"Знаешь, - рассказывала мне мама, - бабушка Това использовала его как сахарницу. Он стоял на серванте, и в солнечных лучах сверкал, как огромный рубин. Когда я была маленькая, я смотрела на этот сундучок, и воображала, что я во дворце с сокровищами. Мне не разрешалось его трогать, и я ни разу не брала его в руки. А вот с орденами дедовыми я иногда играла".

После войны Хаим остался военным врачом. Его посылали служить в самые разные места, на юг и на север, на запад и на восток. Например, брат моей бабушки родился в Ташкенте, а бабушка закончила школу в Кушке.

Ташкент – город в Средней Азии, сейчас столица Узбекистана.

Кушка – крохотный городок в Туркмении, сейчас он называется Серхетабад. Во время существования Советского Союза это была самая южная точка страны.


Хаим хотел еще учиться. В 1959 году он написал письмо самому Хрущеву: просил дать ему возможность изучать новые разделы медицины. По разрешению правительства Хаим поступил в Военно-Медицинскую академию в Ленинграде, и стал специалистом-рентгенологом.


Никита Хрущев – глава советского правительства с 1953 по 1964 годы.

Ленинград – так во времена Советского Союза назывался второй по величине и самый красивый город России. Сейчас он называется историческим именем Санкт-Петербург.

Военно-Медицинская академия – старейшее в России (с 1786 года) высшее учебное заведение для подготовки военных врачей. Является также одним из серьезнейших научно-исследовательских учреждений в области медицины.

Рентген в России в массовую медицину внедрялся медленно. Улучшение наступило после 1960 года, когда стали готовить специалистов.


Учился Хаим год. С ним в Ленинград приехала вся семья. Дочка Евгения, очарованная городом, поступила в педагогический институт, потом вышла замуж, и так и осталась в Ленинграде. А в 1965 году у нее родилась дочка – моя мама. Новому дедушке Хаиму было тогда всего 44 года, он был молод, силен, в проруби купался.
После учебы Хаим, Това и их младший сын Юрик уехали к месту теперь уже постоянной службы Хаима – в город Ейск на Азовском море. Хаим работал там рентгенологом во многих местах, а Това – в медицинской лаборатории. Сын Юрий получил образование авиаинженера, женился, у него родились два сына.
Хаим одним из первых в городке купил машину, завел сад за городом, выращивал там вишни, сливы, груши, огурцы. Дочка Евгения с семьей каждое лето приезжала из Ленинграда отдыхать к родителям. Мама рассказывала, что собирать вишни у деда в саду было замечательно интересно: когда она была маленькой девочкой, ей на шею вешали большой бидон и разрешали залезть как можно выше на дерево. Там она и сидела в ветвях, спуская и поднимая бидон на веревке, когда он наполнялся.
Кроме того, постепенно вокруг Хаима собирались и племянники – дети его братьев и сестры, разбросанные войной по всему Советскому Союзу. Когда-то Хаим был самым младшим сыном. Но его отец умер, брат Исаак умер рано, сестра Рая болела... После смерти Якова Хаим стал старшим мужчиной в большой семье, и к нему в гостеприимный дом на теплом море приезжали дети Якова и Раи из Днепропетровска, дети Исаака из Риги и Москвы.

"Дедовых братьев и сестру я не помню, - рассказывала мама, - а вот твою пра-пра-бабушку Маню – помню. Она умерла в 1970 году, мне было 5 лет. Вокруг деда всегда крутилась большая семья. Он был большой, громкий, теплый, сильный, таскал не только детей, но и взрослых женщин на руках, называл всех – невесток и зятьев, внуков и внучек, племянников и племянниц - "дочками" и "сынками" без разбору... Я уставала зимой в школе, и вот я приезжала летом к деду, и утыкалась на пляже носом в его загорелый гладкий живот... И так начинался отдых, лето, счастье."

Каждый день Хаим проплывал пять километров – летом в море, а зимой в бассейне. Он работал рентгенологом одновременно на двух-трех работах, и его знал весь город. Если кто-то в семье болел, сразу кидались к деду Хаиму. Он ездил в другие города лично колоть крохотным младенцам антибиотики, он успокаивал мам, когда дети болели дизентерией... Любые, самые болезненные, процедуры, дед Хаим умел проделать необыкновенно быстро и почти незаметно: когда больной замечал, что с ним делают что-то неприятное, все уже было позади. Мама говорит, что как только он, сопя, усаживался возле кровати, любому больному сразу становилось легче. Все советовались с дедом Хаимом, когда становилось трудно, всем он помогал.
"Мы молодые были, - рассказывала мама, - часто делали глупости, ошибались, переживали. Но что бы ни натворила молодежь, дед Хаим всегда был "за нас", всегда умел помочь, ему можно было все рассказать как есть. Мы постоянно чувствовали за спиной эту "стенку" – его поддержку".

Потом тяжело заболела Това. Хаим 6 лет ухаживал за ней сам, стараясь не перекладывать эту ношу на детей. В Советском Союзе ухаживать самому за больным с тяжелым альцгеймером – это был настоящий подвиг.

Болезнь Альцгеймера – это такая болезнь, когда мозг и организм человека постепенно перестают выполнять свои функции. Сначала разрушается память, потом речь, потом больной не может делать сам простейшие вещи (например, есть вилкой), и наконец, человек перестает двигаться совсем и не узнает близких.

А Хаим не только ухаживал – он еще и ухитрялся привозить бабушку Тову на все важные семейные события. Мама говорит, что перед ее отъездом в Израиль в 1989 году дед привез бабушку в Ленинград, чтобы они вместе посмотрели на свою первую правнучку – моей сестре Алисе было 5 месяцев. От самолета бабушку увозила машина скорой помощи – но все-таки она успела познакомиться с правнучкой и попрощаться с мамой. Больше мама ее не увидела, через год Това умерла.
В 1992 году дед Хаим впервые приехал в Израиль – в гости. Его дочка и внучка – моя мама – жили тогда в Иерусалиме, и они, конечно, посетили с дедом музей Яд-Ва-Шем.

Яд Ва Шем – музей Катастрофы европейского еврейства в Иерусалиме. Это самый страшный музей на свете, но все равно там надо побывать, потому что это Память. В Яд-ва-Шем всегда много гостей со всего мира.

И вот в зале, где размещена экспозиция про Аушвиц, дед Хаим вспомнил, как полвека назад вошел с Красной Армией в эти ворота. Он так разволновался, что вспомнил и язык, на котором говорил только в доме своего отца, сапожника Баруха, в местечке под Екатеринославом. Он заговорил на идиш, и обратился к окружащим. Он, как мог, сказал им на идиш: "Я ВИДЕЛ, ВИДЕЛ ЭТО! Я ОСВОБОЖДАЛ ОСВЕНЦИМ!"
И тогда от людей, стоявших вокруг, к деду Хаиму шагнул старый человек с лагерным номером на руке. Потом стало известно, что он приехал в Израиль в гости из Аргентины.
"А Я ТАМ БЫЛ! – сказал этот человек, тоже на идиш. – Я ТОГДА БЫЛ В АУШВИЦЕ. ТЫ ОСВОБОЖДАЛ – МЕНЯ."
И они обнялись.
А вокруг плакали люди. Плакал весь зал. Плакал весь музей.

А через несколько лет дед Хаим стал болеть. Тяжелый грипп дал осложнение на почки. Дед не хотел уезжать из города, где его любили и уважали, где похоронена была Това. Но российская медицина была в те годы в таком плохом состоянии, что помочь ему уже не могли. Когда сын все-таки привез деда Хаима в Израиль, российские врачи давали ему полтора месяца жизни. У моей бабушки – своей дочки - в Иерусалиме дед прожил еще 4 года.
В эти пять лет в Израиле собралась уже почти вся наша семья. Вокруг деда Хаима постоянно шумели и крутились дети, внуки, племянники... Все было так, как он всегда любил. Тут отметили его восьмидесятилетие. А до своего восемьдесят первого дня рождения дед Хаим уже не дожил. Ему стало гораздо хуже во второй половине 2001 года. И примерно в это же время родилась я.
Я уже писала, что когда я родилась, у меня были одни проблемы. Вокруг меня все охали и рыдали, я была крохотная и очень больная девочка.
В начале 2002 мама и папа забрали меня из больницы домой, в Модиин. Дед Хаим в это время тихо угасал в Иерусалиме. Большую часть времени он уже просто спал, и почти не мог сидеть. Казалось, что он никогда не сможет уже меня увидеть. Но мой папа настоял, чтобы меня все-таки привезли в Иерусалим. Мама боялась. Но папа считал, что это необходимо.
Мама рассказывала мне:

- Деда долго пытались усадить так, чтобы он мог взять тебя на руки. Наконец, это удалось, но он дремал. Бабушка долго его теребила, говорила: "папа, папа!" И наконец, он на тебя посмотрел. Бабушка ему: "Смотри, это Маргошка". И тут случилось чудо. Дед Хаим выпрямился. В глазах свет появился. Он заглянул тебе в лицо и вдруг воскликнул... ты понимаешь?! Он воскликнул, весело, бодро, как раньше: "Отличная какая девчонка! Молодец, Ларка!"....

Тут мама заплакала:
- Понимаешь, это ПЕРВЫЙ РАЗ, когда кто-то не охал, не ахал, не рыдал... Когда кто-то просто обрадовался тому, что ты ЕСТЬ, что ты живая. И прекрасная. Такая, какая родилась, со всеми этими проблемами. Все равно: отличная, и любимая, и я у него молодец. Сказал мне САМОЕ ГЛАВНОЕ, САМОЕ ВАЖНОЕ сказал. Напоследок. Через две недели его не стало.

Дед Хаим умер во сне, как праведник, в субботу 9 марта 2002 года. Он похоронен на кладбище Хар-Ха-Менухот в Иерусалиме.

"Тебе было лет десять, уже умная, большая, красивая, - рассказывала мама, - и десятилетие дедовой смерти. Мы взяли тебя на кладбище. И у могилы, вместе с папой, не сговариваясь, тебя так подтолкнули: "Посмотри, Дед! Посмотри на нее теперь!" А он с самого начала знал...."

Ордена деда Хаима живут у его сына Юрия. А у моей мамы в спальне спрятан теперь красный стеклянный сундучок, который Хаим привез Тове в подарок из Чехии после войны. Бабушка отдала его маме, потому что помнит, как та в детстве не могла отвести от него глаз.

"Ты знаешь, - сказала мне мама, - он, оказывается, ужасно тяжелый. Я ведь его раньше никогда не трогала. Он тяжелый, и совсем не подходит для сахара. Я в нем украшения держу. Умру – достанется кому-то из вас, тебе или твоей сестре. Не разбейте. Это память."
Память.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →