ptfenix

Category:

Правый, предпоследний


- Я, - говорю, - доктор, помню с прошлого раза в основном укол. Вот сюда был укол, - показываю над глазом. - Ужасно, ужасно больный. Будет?
- Был укол, да? - удивляется доктор. И идет почитать мое личное дело.
Я тем временем пересчитываю шнурки. На меня вешают их как-то слишком много. Сатурация. Кислород. Манжету давления почему-то на ногу. Она хищная у них какая-то: сразу норовит мне натурально ногу оторвать. У них тут все аппараты давления с придурью: тот, который в "подготовишке", все время намеряет мне 101 верхнее. Поменять аппарат - будет 114. А этот вот ноги отрывает. Потом закутывают. Типа, они руки фиксируют, чтобы не болтались и не отталкивали хирурга. "Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается". Ага, как же. Я еще в тот раз вполне себе вытащила руку нос почесать. Воплей было! "Это что, РУКА?!" - нет, это, блять, псевдоподия. Я ж тебя не трогаю! Ну чешется у меня нос, что мне, удавиться?.... В этот раз не буду, а то опять медперсоналу достанется на орехи. Заклеивают скотчем.

Приходит Главный со шприцом. Колет куда-то не туда: не над глазом, а под. Больно значительно меньше. Только вот....
- Ну-ка, поморгай.
- ЧЕМ?! Я его не чувствую...
- Открой!
С интересом посмотрев на мои попытки "открыть" всунутый мне в глазницу теннисный мячик - я подозреваю, это была та еще рожа! - констатирует:
- Молодец! Очень хорошо! Теперь закрой! Открой! отличненько.
В тот раз я видела что-то этим дурацким перезакапанным глазом. На последнем этапе мне даже очень понравилось, как словно крутится крохотный хрустальный калейдоскоп. В этот раз явно не выйдет: теннисные мячики видеть не умеют.
- Ларочка, - это русскоязычная сестра, - все хорошо, откройте глазик, молодец.
Капает чего-то.
- Слушайте, - спрашиваю, - а он у меня что, правда открыт?!
- Правда-правда. Сейчас уже начнем. Вот покроем только вас покрывалом....
Это они ждут, пока главный скомандует "кисуй". Тогда накроют как покойника. Хирурги не любят, когда пациент присутствует.

Четыре живодера в зеленом нагибаются над моей головой... Главный открывает рот, но вместо сакраментального "кисуй" неожиданно тянет носом воздух и спрашивает:
- А что сгорело в помещении?! ("Нисраф" на иврите)
Я непроизвольно тоже тяну носом. Запах гари пробивается даже через кислородные очки.
- Нисраф-нисраф, - подтверждаю.
Четыре живодера в хирургическом облачении начинают обнюхивать надо мной оборудование. Находят какую-то лампу. Отключают ее. Включают снова.
- Снова пахнет, - сообщаю я. Они вздрагивают. Бодрствующий пациент - это всегда источник конфуза.
Гудит кислородный концентратор. Хищно жрет мою ногу манжета тонометра. Точно у меня над левой бровью четыре хирурга лезут в лампу. Техподдержка консультирует их по телефону. Что-то щелкает. Что-то шипит. Начинается дискуссия. Некоторые советуют убираться пока из этой операционной, а то у них и так задержка сегодня. Некоторые надеются, что техподдержка появится вот-вот. Русскоязычная медсестричка изучает что-то внутри лампы у меня над физиономией:
- Почему вот эта штука тут такая.... большая?!... Она какая-то... ненормально... толстая...
- А что, она такая быть не должна?....
Вдруг Главный вспоминает о нехорошем.
- А как тут у нас наша геверет (госпожа) поживает?! - восклицает он, и зверски хватается за теннисный мячик.
- Геверет готова перейти в другую операционную, - решительно сообщаю ему я.
Некоторое время все это переваривают. Медбрат деликатно отводит покоцанную лампу в сторону сантиметров на сорок. Главный хмыкает, кхекает, потом сообщает ассистенту:
- Потому что геверет нормальный человек. Да.
В голосе его я слышу недоговоренное: "Все-таки лучше общий наркоз".

Меня начинают отстегивать. Отклеивать. Отключать. Это делает один человек, а остальные судорожно бегают по комнате и собирают с собой всякое барахло. "Не будет нам в этой комнате счастья!" - вангует обиженный ассистент, - "вечно что-то не так!"...
Меня перевозят в кресле на новое место. В новое место вбегает Главный. На ходу он читает какие-то распечатки.
- Слушай! - говорит он мне, пока меня снова укладывают, застегивают и скармливают ноги хищным аппаратам Ривароччи. - У тебя глаза различались?... Ты новым как видишь? Вдаль хорошо, а вблизи?
- Вблизи наверное очки понадобятся, - отвечаю.
- О! - оживляется Главный, - а давай мы тебе...!!!
Вот с этого места я напрягаюсь. Я почему-то вызываю у медиков страстное желание что-нибудь интересное из меня вынуть или в меня вставить. Видимо, они думают, что фигней больше-фигней меньше мне уже безразлично.
- Давай мы тебе поставим вторую линзу - для близи!!! Будешь одним глазом туда - другим сюда!...
Я глубоко вздыхаю. Я думаю, что, пожалуй, руки пациентам все-таки надо пристегивать. И покрепче. В приемном покое висит агитационный плакат против агрессии в адрес медработников. Я как-то сразу поняла, кому он адресован.
- Доктор, - ласково говорю я, - а давай, ты мне по возможности сделаешь ОДИНАКОВЫЕ глаза. Пожалуйста. Очень тебя прошу.
По-моему, он расстроился.
- Кисуй! – скомандовал. Запаковывайте, значит, ее в одеяло. Нефига ей тут присутствовать.

Дальше я уже ничего не вижу. Зато слышу. Как ищут какую-то "педаль".
- Я не знаю, что такое педаль, - говорю из-под одеяла, - но скорее всего, вы ее в той комнате оставили.
- Ты не разговаривай, - говорит ассистент, пока слышно, как кто-то хлопает дверью. – Не надо двигаться.
- Она просто очень тяжелая, - объясняет мне сестричка по-русски. Говорить мне не разрешают, поэтому логику я выяснить не в состоянии. Зато когда Главный требует антибиотик, я хорошо слышу предельно логичный вопль по-русски:
- Бляха-муха! Ну брала же я его, ё-ка-лэ-мэ-нэ!!!
И голос доброго арабского медбрата:
- Да схожу я сейчас!.... Не волнуйтесь!....
И опять двери: хлоп-хлоп...

....
Когда я все это, с нервным хихиканьем, бессвязно пыталась изложить потом Илюхе, уже в комнате наблюдения, справа за занавеской неожиданно раздалось:
- Да нет, что вы! ... Она не плачет! Она смеется!!! .... Вот же, спросите ее сами!
И сестричка привела перепуганную черноглазую бабушку, ожидающую очереди на ту же самую экзекуцию.
- Тебе оперировали катаракту? – несмело спросила бабушка. – Это больно?
- Не больно, - решительно ушла я в несознанку. – Это не больно. Бояться не надо. Все делают быстро и без наркоза.
Тут я поняла, что ляпнула что-то не то: бабушка сбледнула с лица и сделала попытку ухватиться за непрочную занавеску.
- Б-б-без ннннаркоза?! – переспросила она.
Я тормоз, но Илюха оказался на высоте:
- Без общего наркоза!!!! – заорал он. – С местным! Обезболиванием!!! Не бойтесь!!! Нечего бояться!!!!

Да уж конечно. Только чтобы тонометры были сыты и лампы целы.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded