Типца Феня (ptfenix) wrote,
Типца Феня
ptfenix

Categories:
  • Mood:

Анна


Я с Анной познакомилась в Первую Иракскую Войну, в январе 1991. Мои родители знали ее еще по Питеру, и когда я болталась в Иерусалиме, снимая на всю семью квартиру, то как-то в выходные по маминой наводке приехала к Анне ночевать в жуткую олимовскую квартиру в Ир Ганим, где она обреталась с пятнадцатилетним сыном. Анна старше меня была на 10 лет, вот что.
История знакомства с этой семьей сама по себе интересна. Юлий Залманович, Аннин свекор, семь классов учился вместе с моим Дедом в Днепропетровске до войны. Потом вся эта семья оказалась в Питере, и Юлий иногда помогал нам, особенно когда речь шла о различных медицинских формальностях – он работал в Горздраве. У Юлия и Веры были сын и дочь, вот сын Лева и женился в какой-то момент на Анне, звонкой и веселой молодой девушке, с неправильным - но живым лицом, пожалуй, несколько поверхностной (а сам Лева как раз отличался такой слегка дутой значительностью в поведении) - но энергичной и жизнерадостной.
Как часто бывает, после десяти лет семейной жизни Леву потянуло на разнообразие, и появилась какая-то Оля. Несколько лет он жил «на две семьи”, то уходя, то возвращаясь к жене и сыну, чем вымотал Анну до такой степени, что она, едва оформив развод, убежала с сыном в Израиль, спасаясь от неопределенности. Естественно, по всем законам жанра, везя семью в аэропорт, Лева рыдал и говорил слова. Что жить без них не сможет. Что обязательно приедет. Что этот выбор он уже сделал, и только нужно завершить формальности и доделать дела…

Тогда, в ту звонкую нищую зиму 1991, - я помню, как Анна со слезами на глазах ругала сына, когда выяснилось, что он съел банку китайcких сосисок из неприкосновенного запаса, - мы с Анной, распивая чаи на олимовской кухне, под тусклой лампочкой, строили планы, секретничали, болтали о бабьем. Меня как раз разыскивал по всему Иерусалиму Профессор, а Анна рассказывала о Леве.
Потом была тревога – кто помнит, это как раз был день, когда в Негеве упал спутник, - и в Анниной кваритире неожиданно появился странный парень по имени Игорь. Больше всего он напоминал боцмана. Впоследствии выяснилось, что он, действительно, большую часть жизни проработал врачом на флоте. Моложе Анны лет на пять, почти лысый, высокий и кряжисто-огромный, Игорь “рубил“ слова, выбивал пробки из бутылок… ну, в общем, вы поняли. Именно он «заведовал” у нас своевременным задраиванием “хедер атум” (герметической комнаты).
Надо сказать, что я всегда относилась к этой процедуре чрезвычайно легкомысленно, но компания, в которую я попала на сей раз, явно была другого мнения. Со временем я почувствовала, что все они тут немножко играют. Игорь – в вожака стаи, Анна – в капризную женщину…
Улучив момент, я спросила Анну об Игоре. “Ааааа,” – сказала Анна, - “Это так, временно. Чтобы уж совсем не одичать, пока мы папу нашего ждем.”

Вскоре я перевезла родителей в Иерусалим, и мы стали часто встречаться с Анной и Игорем. Мой папа с удовольствием с ним выпивал. У Игоря была иде-фикс, как принято говорить: он хотел непременно специализироваться по своему прежнему профилю – как отоларинголог. Между тем, отношения с официальной медициной у него складывались плохо. Мне вообще казалось, что он... как бы это помягче сказать... туповат. :) Ну что ж делать. Зато порядочный человек: родители мои одолжили ему денег на покупку машины «под честное слово”. По тем временам, сумму безумную для нас. Они, по-моему, даже его телефона не знали, только Аннин. И им не пришлось пожалеть....
Кстати, родители пытались осторожно разговаривать с Игорем об их отношениях с Анной. Но он практически слово в слово повторял ее тексты: это временно, ПОКА, просто, чтобы не страдать от одиночества...

Между тем, алия росла и ширилась. В стране почти одновременно появились Аннины родители, Юлий с Верой и дочерью, а чуть позже и сам вожделенный Лева.
Аннина мама, Софья Лазаревна, одно время сидела с Гунькой по вечерам, – веселая и деловая пожилая женщина. Так что с мамой моей они общались по-прежнему тесно – это только я в приступе интеллектуального снобизма не особенно горела желанием поддерживать старые контакты. И мы знали, что там происходит.
А происходило вот что.
При появлении Левы Игорю был дан от ворот поворот. Эйфория, медовый месяц. Сохранились у нас в семейном архиве фотографии, где сияющая, стройная Анна на пляже обнимает одной рукой мужа, а другой сына. Она летала. И… залетела. Вычистилась – ни о чем ином и речь не шла, не знаю, почему. Сами знаете, как такие вещи действуют даже на самое совковое сознание. Наступило отрезвление. Что-то не клеилось у бывших супругов. Где-то “оторвалось” окончательно.

Они прояснили все между собой, наконец.
- Он же полный дурак! – обиженно кричал Лева.
- Он дурак – а я дура. Нам будет хорошо! – смеялась Анна…

Я встречала Анну в этот период. Красивая и веселая, уже работающая по специальности, в цветастых ботиночках со шнурочками – такой запомнила.
Оскорбленное левино семейство отвернулось от Анны в полном составе. Лева, кстати, скоро вернулся в Питер. А Игорь вернулся на прежнее свое место в прежнем качестве. Но жили они по-прежнему отдельно, а тут еще и жизнь стала разносить их в разные стороны... Анна купила квартиру в Шхунат-Ха-Тикве. Мы как раз сняли другую квартиру, частично меблированную, и нам временно не была нужна наша газовая плита – эта плита поехала к Анне…

В 1994 у Анны начались странные нелады со здоровьем. Ей сделали операцию в Ихилов, и операция эта неожиданно затянулась. Когда Анна открыла глаза, возле нее сидел Игорь – простая душа.
- Значицца, так, - сказал он. – Тебе тут голову морочить начнут, а я скажу, как есть. Тебе из кишечника убрали опухоль. У ТЕБЯ РАК. Ты поняла? Настройся, тебе нужно бороться С РАКОМ.
- Ты теперь бросишь меня? – спросила Анна.
- Я на тебе НЕ ЖЕНЮСЬ, - ответил Игорь. – Впрочем, я никогда и не собирался. Но бросить? Нет, зачем. Я помогу тебе. Как сумею.

Игорь, действительно, очень помог ей тогда. Кто когда-нибудь пытался реабилитировать онкологического больного, знает, что это такое. Но, когда установилась ремиссия, Игорь получил, наконец, вожделенное место в цфатской больнице, и уехал туда, наезжая только по выходным. Впрочем, визиты становились все реже и реже... К Игорю приехала шестнадцатилетняя дочь, добавилось забот, так что рецидив Анна встречала уже сама...
Настали тяжкие времена. Подросший оболтус-сыночек иногда, не выдерживая атмосферы в доме, кричал матери:
- Или выздоравливай, или УМРИ уже, наконец!!! Сколько можно! Мне надоело!!!

Анна умерла в декабре 1999. Я как раз начала работать в своей нынешней фирме. Помню, как мой Рош Проект буквально вытолкнул меня на кладбище посреди рабочего дня:
- Есть долги, которые надо отдавать всегда, правда?

У могилы я встретила Игоря с дочкой, свою маму, черную исхудавшую Софью Лазаревну в платочке, Анниного сыночка – любителя консервированных сосисок - в кожаной куртке и в пирсинге... То, что было завернуто в саван, казалось таким маленьким... Я стояла и вспоминала, как мы сидели с ЭТИМ – с живой веселой женщиной – под тусклой лампой на олимовской кухне, слушали воздушную тревогу, пересчитывали Неприкосновенный Запас, и мечтали о любимых… И спрашивали судьбу, чем же все это кончится?
Я теперь знала, чем кончилось для Анны. Вот этой могилой на кладбище Ха-Яркон.
Мне почему-то казалось, что это нечестно.

В моей модиинской квартире до сих пор стоит наша старая олимовская плита, которая пять лет прожила у Анны. А еще говорят, что люди прочнее вещей.
Tags: алия, книга_мертвых, судьбы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments