October 25th, 2005

face

(no subject)

...А помните Симхастэйру в синагоге на Лермонтовском? Как текли под темно-синим осенним небом тихие ручьи смешливой молодежи, и сливались на площадке перед входом, создавая водовороты в толпе?...

"...У внуков Иакова самых последних,
Какие тут лица семнадцатилетних!
Как отзвуки дальние давнего спора,
Живут в них Рахиль, Суламифь и Дебора..."

Забавно читать сейчас: я тогда еще не знала, что на иврите говорят РАХЕЛЬ, ШУЛАМИТ и ДВОРА. :)
Я написала это в Симхат-Тору то ли 1986, то ли 1987 года...

Я как-то была в синагоге в будний день, и видела мерцающий красный огонек в высоком пустом зале.

"...Где-то в сердце синего города
Горит красный огонь...
...В нелюбимом сердце,
Которое одно болит."


Так начиналась моя длинная дорога домой.

...Поздней осенью 1989 в Питере выступал "поющий раввин" Шломо Карлебах. Помню потрясение от огромных толп совсем юных советских граждан с профилями характерными и не очень, танцующих на сцене и в проходах с израильскими флагами в руках... По сей день, натыкаясь на выражение "чудо возрождения советского еврейства", я вижу мысленным взором эту картинку...


...В проклятой очнутся не все круговерти,
Но лица свои они носят до смерти.
Их дети, их внуки, - когда-то случится, -
Свою принадлежность узнают по лицам...


В последний раз синагогу на Лермонтовском Женька посетил без меня: просил молиться за новорожденную Гуньку, нареченную Ализой - "веселой".

С праздником Радости Торы, друзья мои.
face

(no subject)

Гоше приснилась лягушка.
- Огроооооомная квака! Такая огрооооомная!!!!
- И что она делала?
- Она.... играла. А я.... а я..., - губки изгибаются книзу и начинают дрожать, - плакала,.... - и из глаз снова катятся слезы с фасолину размером.
- Гош, да и черт с ней, с этой лягухой! Чего реветь-то?????

Но Гоша очень плакала, и всех перебудила в семь утра. Ползала по маме с папой и рассказывала массу интересного, я спросонья не запомнила.
- А бабушка привезет кино про телепузиков? - спросила.
- Может быть, может быть, - рассеянно пробормотала мама.
- Почему "может быть"? - удивилась Гошка. - Не "может быть", а скажи ей, чтобы привезет!

А потом папу на работу не отпускала (он у нас теперь выходной только в Иом Кипур).
- Я тебя не пущу, - так и говорила. И ревела, и держала его за ноги... Насилу отодрали. Она проводила его, стоя с ревом на балконе, и пошла реветь дальше уже на мне. И чего я только не пробовала! И собаку ее, и кино любимое, и песни пела, и обещала горы златые, и рассказывала, зачем папа на работу ходит, и основы политэкономии преподавать пыталась...
- Папа денежек заработает, мы тебе еще игрушек купим, - говорила, - ты какие хочешь?
- Я хочу, - ребенок шмыгнул носом и сделал паузу, - я хочу новую куклу и новую коляску!
- Колясок у тебя и так две, - покачала я головой, - а вот куклу, это да, легко можем еще купить. Подойдет?
Ребенок подумал, энергично помотал башкой, и заревел хуже прежнего, насасывая лапу по-медвежьи. Я уж отчаялась придумать способ это унять, и стала действовать методом тыка. И что оказалось? Оказалось, что надо было просто посветить ей в рот синей лампочкой с брелока. Настроение исправилось моментально. Брелок пришлось подарить :).