Типца Феня (ptfenix) wrote,
Типца Феня
ptfenix

Categories:

ПРО ГУНЬКУ - 4


начало тут:

Гунька одушевляет мир.
Гунька и социум.
Гунька и ее друзья.


ГУНЬКА И КУЛЬТУРА


Гунькино семейство, понятное дело, было озабочено приобщением ребенка к родной русской культуре. Все это делалось так рано и так интенсивно, что иной раз культурные (читай: книжные) стереотипы становились для Гуньки реальнее самих вещей, стоявших за ними.

Когда двухлетнюю Гуньку впервые привели в зоопарк, ее, как водится, в первую очередь потащили к слону:
- Гуня, смотри, это слон!
Довольно равнодушно взирая на громадину, ребенок немедленно спросил:
- А где ж верблюд?
Матери потребовалось несколько минут, чтобы восстановить Гунькин ассоциативный ряд, почерпнутый из "Телефона" Чуковского: телефон-слон-верблюд-шоколад.

Голова двухлетней Гуньки была уже забита разнообразными былинно-сказочными штампами. Она столько раз на своем двадцатичетырехмесячном веку эти штампы слышала, что они казались ей смысловыми монолитами.
Как-то раз дед читал Гуньке уже известную ей сказку Заходера "Кит и кот". Гуня с удовольствием участвовала:
- В этой сказке нет...
- Гуня: - Порядка!
- Что ни слово, то...
- Гуня: - Загадка!
- Вот что сказка говорит: жили-были кот и...
- Гуня: - Баба!
Ну не выдержало сердце. Нескладно, и по смыслу не годится. Но если "жили-были", так ведь понятно, кто именно.

Однако Гунька не росла нежным книжным ребенком, и никаким трем медведям не удалось оторвать ее от суровой действительности. Однажды матери удалось подслушать, как, сидя в уединении на горшке, Гунька сама себе рассказывает сказку.
- Жила-была девочка Маша. Она поехала на автобусе за грибами в мастерскую и заблудилась.

"Три медведя" вообще как-то особо очаровывали Гуньку своей логической завершенностью. Ее мать никогда бы не поверила, но своими ушами слышала, как Гунька в три с половиной года, давно уже не перечитывавшая сказку, отрабатывала для себя понятие "средний" (т.е., и не большой, и не маленький) на материале "Трех медведей":
- Этот мячик у меня средний... Как Настасья Петровна.



Гуманизм и сострадание пробудил в четырехлетней Гуньке почему-то "Золотой ключик". Гунька до смерти боялась Карабаса, но одновременно, как выяснилось, жалела его:
- Па-ап! У, какой Карабас плохой и злой! А если он к нам придет?
Отважный папа:
- А мы... дернем его за бороду!
Радостный детский смех:
- А еще?
Еще более отважный папа:
- А еще... Мы дадим ему пинка!
Хохот и повизгивание:
- А он снова не уйдет?
- А тогда мы... нахлобучим ему шляпу на самые уши!
Смех обрывается. Категорическое:
- Нет. Мы не будем делать ему... так много.

"Золотой ключик", как и "Три медведя" до него, дали Гуньке материал для внутренней работы. Она впоследствии с удовольствием использовала в своих играх образы и антураж. Однажды, напевая, стала экспериментировать с голосом, и у нее получились какие-то странные звуки.
- Я скриплю, как потайная дверь, - с удовольствием сказала Гунька.

В четыре года у Гуньки был период безумного увлечения "Сказкой о царе Салтане". Она гудела весь день, распевая какие-то сказочные куски, а разговаривала нередко цитатами. Выглядело это жутковато. Представьте себе, посланный спать ребенок не лег, а стоит на ковре и задумчиво трогает ногой кровать. Случайно заглянувшая мать обнаруживает это и недоуменно спрашивает:
- Ну, в чем дело? Ложись уже.
- "Лечь решились натощак", - лукаво отвечает Гуня.
Решусь напомнить публике этот кусок, поскольку он не самый запоминающийся:
"Улетела лебедь-птица,
А царевич и царица,
Целый день проведши так,
Лечь решились натощак."
Ребенок, как выяснилось, высказался абсолютно по делу: хотела есть, а конкретно потребовала "Даниэлу".
["ДАНИЭЛА" - сладкий творожок]

В те же четыре года Гунька стала разбираться в жанрах:
- Мам, расскажи сказку...
- Жила-была принцесса Алиса. И был у нее папа-король, его звали Женя, и мама королева, ее звали Лара... Хорошая сказка? Что ты смеешься?
- Это не сказка... Это шутка.

Не хочу создавать впечатление, что Гунька росла в атмосфере отцеженного элитарного вкуса. Мы читали ей книжки, но не всегда успевали обогнать масс-культуру. В четыре с половиной года Гунька как-то спросила бабушку:
- Бабуля, тебе нравится, когда я называю тебя "полненькая"?
- Да. Еще можно сказать "упитанная", так Карлсон про себя говорил.
Ребенок удивился:
- Хуан-Карлсон?!
Справка для элиты: Хуан-Карлос - герой протекавшего тогда по нашим местам мексиканского телесериала.

От первого лица: наверное, сначала нам хотелось, чтобы она была как можно больше похожа на нас. Наверное, этого многим родителям хочется... Мы читали ей книжки - это было самое большее, что мы могли делать. В два с половиной года Гунька увидела снег.



Она даже скатала снеговика в нашем кактусовом дворе. Семейство было счастливо. А спустя неделю Гунька рассматривала рисунок в детской книжке: снежная баба держит метлу прутьями вверх. В обстановке общего благодушия - ребенок уже точно понимал, что именно на картинке нарисовано! - Гуня внезапно ткнула пальцем в метлу:
- Смотри, какая пальма!
Тогда я осознала, что надежды напрасны.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments